Человек мира

Сергей Гандлевский:

"По совпадению, которому я не придавал бы особого значения, в ночь смерти Бахыта Кенжеева я искал одну старую заметку в архиве компьютера, увидел среди прочих заголовков "о Бахыте" и заглянул в этот файл:

"Бахыт Кенжеев заворожен собственным лиризмом. Это переживание и сделалось, пожалуй, его главной поэтической темой. Такое нарциссическое мировосприятие, казалось бы, чревато безвестностью и авторским одиночеством. Но странное дело: талант, самоотречение и упорный труд выдвинули Кенжеева в ряд лучших нынешних поэтов и снискали ему любовь многочисленных читателей".

Вероятно, это писалось как реплика на обложку; скорей всего, он прочел эти четыре предложения; надеюсь, они его не огорчили.

Практичность была его idée fixe, но в жизни он руководствовался, главным образом, велениями сердца, поэтому проявления его доброты и великодушия были всегда неожиданны.

Он был самого высокого мнения о своем поэтическом даре, но в общении удивлял добродушием, едва ли не кротостью.

И был образцом порядочности — и частной, и цеховой, и гражданской. И гением дружбы.

А сколько прекрасных стихов!

Бахыт Кенжеев родился, чтобы стать поэтом, и больше, чем кто-либо из моих знакомых лириков, хотел и жизнь прожить поэтом. И то, и другое ему удалось.

Мои соболезнования его любимой и любящей жене Лене, сестре Гале, детям, родным и близким, многочисленным друзьям, себе самому, а также — России, Америке, Казахстану, Украине, Грузии, Израилю, Италии и прочим краям, с которыми он делился вдохновением и душевной отзывчивостью!!

Невосполнимая утрата".

Евгений Ермолин:

"С Кенжеевым мы в один год (последний в прошлом веке) стали лауреатами давно забытой премии Антибукер — и оба ее не получили. Учредитель зажал.

Но зато — ну не фантазия же это, не обманка слабой памяти — тогда, в Сандунах, превращенных в премиальный подиум, я его и видел, и мы перемолвились двумя словами, не больше.

Или это было на каком-то другом фуршете?

Жизнь казалась бесконечной и щедрой на грядущие встречи, литературная Москва бурлила и кипела, надеясь победить усугубляющуюся провинциальность и стать не ядром так зерном культурного мегаполиса.

Московский казах, уехавший в Канаду. Русскоязычный космополит. В тогдашней литературной среде, мире распахнутых дверей и окон, он был живым трансфером в открытое пространство мировой культуры.

Там давно не так.

А теперь и этот голос угас.

Бахыт Кенжеев прислушивался к себе, но слышал и время, до самых последних лет.

Сегодня все его цитируют. Вот два стихотворения, из последних:

* * *

мир накрылся медным тазом рухнул нахер да

чудный свет что был предсказан дамы господа

никого уже не лечит тьма алмазных звёзд

тыщи поминальных свечек на казенный кошт

взвоем о святом граале станем hände hoch

отшумели проиграли ах а может ох

плачу aufwiedersehen мой слепой авгур

заблудившийся в музее восковых фигур

***

какие там к ляду надежда и вера какие стишки допоздна,

когда хладнокровно нагрянет холера а вслед ей завоет война

кувалда господняя все безотказней прощальную стопку борщом

запьем ни единый двурогий от казней египетских не защищен

и ты растерялся и я спотыкаюсь привет смертоносный ликбез

печалится лис и скитается аист негостеприимных небес

еще по старинке мы квасим и солим латунный клинический свет

но меж си-диезом и ля-бемолем оглохшему разницы нет"

Василина Орлова:

"Умер Бахыт Кенжеев. Большой поэт был и просто глубоко интеллигентный, ироничный человек. Его знали и любили далеко за пределами русскоязычной ойкумены. Пересекалась с ним дважды, во Владивостоке в 2006 году и в Нью-Йорке в 2024 году. Сейчас, наверное, не время те пересечения описывать, да и потом момент может не наступить, но впечатления сильные. Мне казалось, что от него исходило тепло к людям и он их глубоко знал, как общность и по отдельности, знал, что они собой представляют. А ведь это редко бывает, чтобы и то и другое вместе, — и тепло, и знание. Может быть, проекция с моей стороны думать, что все, но, мне кажется, что мы все так хотим, но не всегда можем. Очень жаль, что мы потеряли такой образец для подражания. Вечная память".

Ирина Иновели:

"В интервью Радио Свобода в мае 2024 года говоря об "отмене русской культуры" после вторжения российской армии в Украину, Кенжеев сказал:

"Мой русский язык, моя русская культура не имеет никакого отношения к культуре Брежнева и Чикатило.

Ну, так давайте об этом не будем говорить, просто будем заниматься своим делом. Бывает всякая русская литература. У меня несколько друзей бывших сломались, начали писать Z-поэзию, Z-прозу и прочее. Что я могу сказать? Я могу только заплакать на это, печально. Я лично не изменился, я не считаю, что русский язык в чем-то виноват. Русские солдаты в Украине, никто из них Достоевского не читал".

Телеграм-канал "Ваш покорный слуга QR-Кот":

"А знаете, был на свете такой настоящий русский мир. Который не только что не агрессивен по отношению к другим, а просто — часть мира общечеловеческого.
Да и есть он, просто из-за ненависти, из-за имперскости, из-за того зла, что сотворено отвратительными людьми, никакого отношения к нему не имеющими, его не всегда возможно разглядеть. А он — жив!
Вот Бахыт Кенжеев. Родился в Казахстане. Писал по-русски. Эмигрировал в Новый Свет. Настоящий гражданин страны Земшарии.
Вот я — о таком русском мире. Он же — казахстанский. Он же — американский. Он же — Земной.
Но только сегодня этот мир стал беднее.
Светлая память Поэту!

* * *

Я знаю, чем это кончится, — но как тебе объяснить?
Бывает, что жить не хочется, но чаще — так тянет жить,
где травами звери лечатся, и тени вокруг меня,
дурное мое отечество на всех языках кляня,
выходят под небо низкое, глядят в милосердный мрак;
где голубь спешит с запискою, и коршун ему не враг.
И все-то спешит с депешею, клюет невесомый прах,
взлетая под небо вешнее, как будто на дивный брак,
а рукопись не поправлена, и кляксы в ней между строк,
судьба, что дитя, поставлена коленками на горох,
и всхлипывает — обидели, отправив Бог весть куда -
без адреса отправителя, надолго ли? Навсегда...
Бахыт Кенжеев"

Барух-Александр Плохотенко:

"Шок...

С Бахытом Кенжеевым я познакомился в Саратове в марте 1993-го. Благодря Светлане Кековой, по приглашению которой он заехал в Саратов на пару дней. Сидели днём перед его отлётом в кафе в центре города. Он достал из карманов пиджака листки со стихами. Вскоре мы опубликовали их в газете "Саратов". Здоровенная полоса формата А2, с предисловием Светланы.

Готовя книгу к 30-летию "Саратова", пригласил Бахыта к участию, и он откликнулся. Откликнулся и на приглашение участвовать в "Тайных тропах". Его подборкой "Жить по "Московскому времени", не завися от часовых поясов" открывается 1-й номер журнала. С него начинается журнал.

Прощай, Бахыт..."

Геннадий Катсов:

"Сегодня умер Бахыт Кенжеев — душевный обаятельный человек, мудрец, эстет и гурман, один из лучших современных поэтов, всегда вдумчивый читатель и собеседник. Невозможно поверить, что Бахыта нет больше в Нью-Йорке, что он покинул современную литературу.

RIP!

При его жизни мне удалось о нем и о его творчестве что-то сказать — и это что-то он принял с пониманием, а какие-то мои переживания и мысли по поводу его стихосложения благосклонно по-дружески разделил, ведь знакомы мы лет тридцать, примерно.

Мои соболезнования всем родным и близким!"

Жанет Эрнст:

"Ужасный високосный…

Какая огромная утрата. Эх, Бахыт. Наш Бахыт…

В год нашего знакомства в Брюсселе, в далеком 2013-м он научил меня прежде всего не "выкать".

"Я же не такой старый, правда?" — шутил Поэт с большой буквы, исполин Слова и дела. Я молча повиновалась, хотя у нас, у казахов так не принято — к старшим по возрасту нужно обязательно на Вы…

А сегодня у нас, у казахов горе. Большое горе…

Шок. Ступор. Потому что для меня, для всех нас он был родным. Глашатаем наших переживаний и чувств…

Покойся с миром, милый Бахыт. Мы обязательно встретимся в каком-то из миров. Ты удивительно умел быть своим для каждого…

Светлая память. Иманды болсын".

Лека Савельева:

"Ушел Бахыт Кенжеев — поэт, философ и гражданин мира. До трёх лет прожил на родине — в Шымкенте, затем семья переехала в Москву, где поэт получил совсем не лирическое образование химика, а в 1982 году эмигрировал в Канаду.

———-

собираясь в гости к жизни

надо светлые глаза

свитер молодости грешной

и гитару на плечо

собираясь в гости к смерти

надо черные штаны

снежно белую рубаху

узкий галстук тишины

при последнем поцелуе

надо вспомнить хорошо

все повадки музыканта

и тугой его смычок

кто затянет эту встречу

тот вернется слишком пьян

и забудет как играли

скрипка ива и туман

осторожно сквозь сугробы

тихо тихо дверь открыть

возвращеньем поздним чтобы

никого не разбудить

———-

"В шестнадцать лет я отправился получать паспорт. И за мной зачем-то увязывается мой папа. Я говорю: "Пап, зачем?" — "Ну, — говорит, — просто так". — В паспортном столе майор поздравляет меня с получением советского паспорта. Папа при этом остаётся ждать в коридоре. Майор говорит: "В графе "национальность" пишем "русский", да?" — "Нет", — говорю. Майор смотрит на меня непередаваемым взглядом. — "Почему, — говорит, — нет?" — "Пишите: казах". — "Позвольте, — майор волнуется, — у вас же мама русская! У вас есть возможность записаться русским!" — "Да, — говорю, — есть. Но я хочу записаться казахом!" — "Почему?" — недоумевает майор. — "Потому что русских, — говорю, — и так много!" Майор пожал плечами, меня записали казахом. И тут я получил свою награду. Выхожу в коридор. Папа смотрит на меня как-то очень странно и спрашивает: "Бахытик, ты кем записался?" — "Казахом, конечно!" — Тогда я в первый и единственный раз в жизни увидел, как у моего у отца на глазах навернулись слёзы... Для него это был настоящий праздник. Вот так".