Россия, которую мы потеряли?

Просто удивительно, до чего у многих людей, действительно либеральных убеждений, короткая память, если они в комментариях под моими статьями об Илье Константинове всерьез допускали, что победа защитников Белого дома в 1993 году могла привести страну к подлинной демократии, а не к новому концлагерю, да еще и со страховкой от сползания к путинизму.

Хасбулатов с Руцким, при огневой — и в переносном, и в буквальном смысле — поддержке макашовцев-анпиловцев-баркашовцев вот просто прямиком вели Россию к свету и демократии. В ту самую сакраментальную "счастливую Россию будущего", которую, выходит, мы потеряли в 93-м году?

Ну вот полюбопытствуйте, посмотрите на эти фото.

Первое фото. Наш герой в замечательной компании.

Слева направо: Виктор Анпилов, Илья Константинов, Альберт Макашов.

Илья Константинов при помощи своего старого друга Александра Скобова пытается теперь уверить нас, что он отстаивал в 93-м году демократические ценности и идеалы августовской революции 91-го?

Нужно ли ломать копья, писать длинные статьи, пытаясь донести до общественности, что собой представляет Илья Константинов, какие в 93-м году он защищал ценности, — когда, на мой взгляд, достаточно одной этой фотографии, которая одна заменит все статьи о нем и даже научные исследования и докторские диссертации, буде такие появятся.

Илья Константинов в компании с Виктором Анпиловым и Альбертом Макашовым — что может более наглядно и недвусмысленно сказать о его сути и его ценностных предпочтениях?

Второе фото. Баркашовцы зигуют у Белого дома.

Третье фото. Вооруженные баркашовцы идут на штурм.

Четвертое фото. Штурм вооруженными боевиками "Останкино".

Еще одни, после Анпилова и Макашова, последовательные защитники демократических ценностей. Это в том числе и о них Илья Константинов в своем ответе мне так прямо и написал: "Я уже не говорю (устал повторять), что те, кто защищал ВС в 93-м, — это те же, кто защищал ВС в 91-м".

Вот они, наглядно на фотографиях, защитники демократии со стажем с 91-го года.

Пятое фото. Листовка защитников Белого дома.

Недвусмысленно черным по белому значится, какого рода ценности защищали защитники Белого дома.

И после всего этого Илья Константинов продолжит требовать от меня зримых доказательств красно-коричневого характера путча 93-го года? — Куда уж более зримо... Или участие в путче фашистов еще недостаточное свидетельство его фашистского характера? Нужно еще зримее?

А Александр Скобов, которого я считал до сих пор хотя и леваком, но все-таки леваком либерального толка, действительно сторонником демократических ценностей, полностью меня разочаровал. Я понимаю, что они с Константиновым старые друзья и, чисто по-человечески, ему неловко как-то критически отзываться о нем. Но, по крайней мере, молчи в таком случае, не делай из националиста и имперца рафинированного демократа. Никто же его за язык не тянул...

Скажи мне, с кем ты дружишь, и сразу станет ясно, какой ты либерал...

Приложение. Предлагаю читателям выдержки из статьи Владимира Кара-Мурзы "Расстрел парламента": мифы и факты октября 93-го" от 2 октября 2013 г. Практически все основные положения этой статьи, написанной к 20-летию событий, совпадают с тем, что писал я в своих предыдущих статьях. В том числе совпадают в главном: в оценке этих событий как красно-коричневого путча, в констатации того, что Ельцин на самом деле с указом 1400 сильно запоздал, а пакет "денацификации" — запрет КПСС и КГБ, суд над ними, люстрацию — вообще не провел, что и не позволило в итоге России освободиться от груза ее трагического прошлого, которое с приходом на галеры известного персонажа вновь стало настоящим.

Предыстория конфликта чаще всего преподносится как противостояние президента и парламента по ключевым вопросам экономической политики 1991–1993 годов. В этом, безусловно, часть правды: съезд и Верховный Совет, руководимые "красными директорами" и недавней партноменклатурой, и вправду блокировали, саботировали либо до неузнаваемости искажали суть проводимых президентской командой реформ — например, когда навязывали правительству ваучерную приватизацию вместо денежной. Но разногласия между парламентом и исполнительной властью — нормальное явление для демократической системы. Суть была в другом: тогдашний съезд был не символом парламентаризма и демократии, как любят представлять его сегодняшние апологеты, а последним рудиментом нелегитимной, порожденной октябрьским переворотом 1917-го советской власти.

Бориса Ельцина часто называли волевым и решительным лидером. Однако в почти двухлетнем противостоянии с Верховным Советом президент проявил себя с обратной стороны, постоянно стремясь к компромиссам и избегая конфликтных решений.

Разрубить гордиев узел губительного для страны двоевластия Борис Ельцин решился только 21 сентября 1993 года с подписанием Указа №1400 "О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации". Ошибка президента была не в том, что этот указ был подписан, а в том, что он опоздал на пять месяцев.

Распространенный миф — указ от 21 сентября привел к стрельбе по Белому дому 4 октября. Эту версию можно поддерживать либо по незнанию, либо с намерением ввести в заблуждение. Даже после, казалось бы, принятия окончательного решения Ельцин продолжал искать компромиссы со своими противниками. Сила с президентской стороны не была применена ни после того, как "защитники Белого дома" пролили первую кровь — 23 сентября члены "Союза офицеров" Станислава Терехова ("помощника министра обороны" по версии Белого дома) совершили вооруженное нападение на штаб Объединенного командования Вооруженных сил СНГ, убив милиционера и выглянувшую из окна пенсионерку, — ни после того, как в Белом доме началась бесконтрольная раздача оружия (в том числе автоматического) сторонникам Хасбулатова и Руцкого.

Романтический образ "защитников парламента" мало сочетается с реальным контингентом людей, собравшихся в те дни у Дома Советов и устраивавших стычки с милицией на московских улицах: членов коммунистических и националистических организаций, сталинистов из "Трудовой России", фашистов из "Русского национального единства", примкнувших к ним боевиков из Приднестровья и Абхазии и бывших сотрудников рижского ОМОНа. На площади перед Белым домом звучали лозунги против "предателей, жидов и инородцев", монархические символы соседствовали с плакатами "Вся власть Советам!". Политическую эклектику дополнило поднятие на здании Верховного Совета красного флага РСФСР и черно-желто-красного флага имперской России.

Отсчет противостоянию пошел на вторую неделю. Штурма не было. Напротив, 1 октября в Свято-Даниловом монастыре под эгидой Патриарха Алексия II начались переговоры противоборствующих сторон.

Переговоры в Свято-Даниловом монастыре должны были возобновиться 3 октября. Их наиболее вероятным итогом считался так называемый нулевой вариант, предусматривавший одновременные досрочные перевыборы парламента и президента.

Около 16 часов 3 октября — примерно в то время, когда в патриаршей резиденции должна была начаться очередная встреча, — Александр Руцкой и Руслан Хасбулатов обратились к многотысячной толпе своих сторонников с балкона Белого дома. "Молодежь, боеспособные мужчины! Вот здесь в левой части строиться, формировать отряды, и надо сегодня штурмом взять мэрию и "Останкино"!" — распорядился вице-президент. "Я призываю наших доблестных воинов привести сюда войска, танки для того, чтобы штурмом взять Кремль c узурпатором — бывшим преступником Ельциным! — заявил председатель Верховного Совета. — Ельцин сегодня же должен быть заключен в "Матросскую Тишину", вся его продажная клика должна быть заключена в подземелье!"

Отдав приказ вооруженным боевикам штурмовать здания московской мэрии и телецентра "Останкино" — мирных гражданских объектов, — руководители Верховного Совета поставили себя не только вне российского, но и вне международного права. Как подчеркивал в те дни Владимир Буковский, "его [Ельцина] оппоненты совершили не политические ошибки — они совершили уголовные преступления".

"Люди, называющие себя защитниками Белого дома, применили силу, спровоцировали кровавые беспорядки, бойню — и тем самым лишились всяких оснований называть себя защитниками права, демократии, Конституции", — заявил в экстренном эфире РТР в ночь с 3 на 4 октября 1993 года Григорий Явлинский. — Сегодня Ельцин Борис Николаевич должен применить все, что есть в его распоряжении... для подавления применения силы со стороны фашиствующих, экстремистских, бандитских формирований, собранных под эгидой Белого дома. (...) Будущее — вот ради чего мы должны сегодня убрать насильников с наших улиц, с наших скверов, от "Останкино" и выкинуть их из наших городов".

Дальнейшее известно. "Расстрел парламента" 4 октября (стреляли болванками по верхним пустующим этажам Дома Советов) стал трагической расплатой за прежнюю нерешительность и непоследовательность, за неготовность ликвидировать последний оплот советской власти раньше — после победы на референдуме весной 1993-го. Этот "расстрел" пресек гражданскую войну, уже начинавшуюся в Москве и грозившую перекинуться на остальную страну, и предотвратил захват власти силами, по сравнению с которыми сегодняшний путинский авторитаризм показался бы легкой прогулкой.

Проведенный фондом "Общественное мнение" 4 октября экспресс-опрос показал, что 72% москвичей были на стороне Ельцина, 9% поддерживали Верховный Совет.

Нелепо и гротескно выглядят попытки представить действия российского президента в октябре 1993 года "переворотом" или сравнения с хунтой Пиночета, ликвидировавшей демократические свободы и на многие годы установившей в Чили военную диктатуру. Сравнение верно с точностью до наоборот: подавление силового мятежа коммунистов, националистов и разношерстных радикалов, грезивших кто о восстановлении Советского Союза, кто о национал-диктатуре, а все вместе — о сворачивании только начавшегося движения страны к демократии, позволило сохранить в России (еще на несколько лет) гражданские свободы, многопартийный плюрализм, демократические выборы, независимые СМИ.

За свое президентство Борис Ельцин совершил много ошибок. К их числу можно отнести и отказ от люстраций и суда над коммунистической системой и КГБ в 1991–1992 годах, не позволивший стране окончательно освободиться от тоталитарного прошлого, и чеченскую войну, и, разумеется, выбор "преемника" в 1999-м. Подавление попытки вооруженного мятежа в октябре 1993 года к числу этих ошибок не относится.

Владимир Кара-Мурза,

imrussia.org, 2 октября 2013 г.

Вадим Зайдман