Борис Дубин "Россия нулевых: политическая культура — историческая память — повседневная жизнь", РОССПЭН, 2011
В этой книге столько же публицистики, сколько и социологии, первой даже больше. Страницы интерпретаций и "оценочных суждений" лишь изредка прослоены таблицами соцопросов. У автора нет даже тени академической сухости, беспристрастности и дистанции. Например, абзацы, посвященные "оранжевой революции" на Украине (написаны по горячим следам событий), должны, на наш взгляд, вызвать неловкость даже у симпатизантов Майдану — столько в них прямо-таки комсомольского задора и захлебывающегося восторга. Какой уж там академизм… Это просто неприлично, тем более для человека возраста Бориса Дубина.
Дубин — автор вполне ангажированный, даже тенденциозный. Уже названия издательства, где вышла книга, и комплимента в адрес постоянного колумниста Граней.Ru Льва Рубинштейна в предисловии внимательному читателю должно быть достаточно, чтобы идентифицировать его как либерала. И читатель не ошибется. Показателен тот факт, что Дубин, кажется, ни разу не упоминает событие, произошедшее в октябре 1993 года, по крайней мере он точно не уделяет расстрелу Белого дома сколько-нибудь значительного внимания. С другой стороны,
первую половину 1990-х он оценивает в целом скорее положительно, пусть и преимущественно как время упущенных шансов.
И далее в том же духе.
И все же, и все же… Да, очевидно, это социолог "с направлением". И то зеркало, которое он поставил перед лицом современной России, может показаться кривым тем, кто не разделяет его установок и предпочтений. Однако при всех возможных оговорках того, что мы видим в нем, вполне достаточно, чтобы разглядеть отталкивающее отражение нынешней здешней социальной реальности.
Особенно интересны такие главы, как "Всеобщая адаптация как тактика слабых" (про адаптационность как тотальный феномен нулевых у Дубина особенно интересно), "Цена жизни и смерти в обществе без права и суда", "Насилие как опыт и обиход" и финальная "Алиби всех: плохое состояние как норма социальной жизни". Одно дело, когда уродства повседневности получаются из реального опыта в нерасчлененном, "общем" виде, "в комплекте", чтобы тут же подвергнуться целительному вытеснению. Другое — когда эти уродства препарируются, анализируются и синтезируются средствами социологии, когда становится в подробностях видно, как и из чего именно складывается кошмар реальности, данной нам в ощущениях.
А он, кошмар, ведь уходит корнями в том числе и не в последнюю очередь в российское массовое сознание.
Даже если считать, что "либераст" Дубин изрядно сгустил краски, и разделить на 5 или на 7 все, собранное в этой книге, то в результате все равно останется особый путь — своеобразное, специфическое уродство русской жизни, где при, казалось бы, номинальной принадлежности к Европе (по крайней мере этнически и географически) продолжают царствовать архаика, неразвитость социума, позорный беспомощный патернализм (или мольба о нем) слабых и брутальная, варварская социопатия сильных… Все-то тут маргинально, все-то не как у людей (в смысле настоящих, европейских, западных людей), все через… Здесь проблема с социальностью как таковой, о чем справедливо пишет Дубин.
И на примере России лучше, чем на примере какой-либо другой страны, видно, что не только бытие определяет сознание. Бывает, что наоборот, и еще как бывает. И это как раз наш случай. И одновременно у них происходит взаимоопределение. Уродливая жизнь уродует сознание людей, а оно отвечает жизни тем же. Это называется петля обратной связи. Коготок увяз, и птичка уже пропала.
Однако Дубин, быть может, сам того не желая, в начале книги дает подсказку, в каком направлении следует искать выход из этой дурной бесконечности.
В одной из первых глав речь идет о восприятии массовым сознанием России распада СССР, отношений с соседями по бывшему Союзу и об угрозе дезинтеграции уже самой России:
"Прежняя метрополия встречается в таких случаях с непонятными ей проявлениями солидарности "других" на иных, чем у нее, основаниях — например, на основах этнонационального (в Чечне) или национально-гражданского самоопределения (в странах Балтии, а теперь в Грузии и на Украине). И те и другие в России на нынешний день, видимо, невозможны".
"Ой ли?" — хочется спросить нам. Так ли уж невозможны? Однако насколько уютно будут чувствовать себя Дубин и его единомышленники в обществе, где, представим себе, возобладает один из этих видов национальной солидарности и самоопределения?
Редакция благодарна магазину "Фаланстер", предоставившему книгу "Россия нулевых"
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
