Сцена из свежего голливудского триллера "Silent Hill": обычная комната, в которой находится главная героиня, вдруг начинает темнеть, сквозь стены проступает жуткая и непонятная мерзость, ржавь и гниль. Альтернативная и, безусловно, враждебная реальность, шокирующая своей мрачной иррациональностью, разрастается в злой и опасный абсурд, заполоняя собой все видимое пространство.

Весь последний год я пребывал в состоянии человека, оказавшегося в подобной комнате. Мой пример не уникален – десятки тысяч людей, симпатизирующих Михаилу Ходорковскому, Платону Лебедеву, Светлане Бахминой и прочим фигурантам дела "ЮКОСа", переживали весьма схожие ощущения. Хищный и агрессивный сюрреализм, живущий только по законам силы, его породившей, методично и безжалостно выбивал из нас все наивные представления не только о законе и справедливости, но кажется даже, что и о здравом смысле.

Видимо, именно так новый российский герой, армейский "дед", не делая ничего серьезного, просто выколачивает натруженными кулаками из почек новоприбывшего "салаги" домашнюю романтику о служении Родине и священном долге патриота, уча взамен простым мужским истинам: российская армия нужна для того, чтобы ломать гонор и приучать к повиновению. Теперь мы знаем – российское правосудие так же служит этой и только лишь этой цели.

Случайное, но довольно красноречивое воспоминание: прошлогодний пикет у здания Мещанского суда. Напротив нас, заботливо огороженная барьерами, выстроилась вполне предсказуемая компания: преимущественно пенсионеры и студенты с растяжками "Ходорковский, верни наши деньги" и "Олигарха – на нары". Опекали эту публику спортивного вида мужчины, периодически сосредоточено бубнящие что-то в мобильники. Неожиданно для всех, стоящая в первых рядах прокремлевского лягушатника женщина достает майку "Свободу МБХ!", смело перевешивает ее через ограждение и четкие черные буквы на алой ткани вызывающе реют поверх грязноватых канцелярских лозунгов "представителей президентского большинства".

Уже потом, при просмотре фотографий, бросилась мне в глаза интересная особенность. Эта женщина, одна на всю угрюмую толпу, была одета в нарядное, весеннее платье – милый и яркий пожар посреди серого монолита однотипной мешковатости. И еще – она единственная, кто смотрел открыто и прямо. Единственная, кто улыбался. Видимо, только так в самом скором времени и будут безошибочно вычислять противников действующей власти – по одежде смелых расцветок, по неумению отводить глаза, по отсутствию циничной кривой ухмылочки.

Следует отметить, – ничему мы на горьком опыте Михаила Борисовича не научились; вместо того, чтобы угомониться и присмиреть – лишь еще больше хорохоримся. Ослепленные фантастической наивностью, мы не желаем признавать, что сидя тихо – избежишь лиха, белых ворон заклевывают, а сюжет о Моцарте и Сальери так популярен вовсе не из-за мнимой своей историчности, а только лишь потому, что исчерпывающе иллюстрирует отношение личностей заурядных к личностям выдающимся. Тем не менее, феномен МБХ не только тривиальная история гения, уничтоженного завистливыми невеждами – конкурентами.

Михаил Ходорковский оказался единственным человеком, который понял – европейский, демократический путь России должен начинаться не с принудительной стрижки бород, запрета компартии или шоковых мер в экономике. Новое, свободное поколение должно быть кропотливо воспитано с самых малых лет, со школьной скамьи, с университетской аудитории. Ходорковский замахнулся не на передел собственности и не на захват политического пространства. Уже развенчав примером компании "ЮКОС" все стереотипы, связанные со "спецификой российского бизнеса", он замахнулся на святая святых – перековку сознания постсоветского человека, алхимию его менталитета и общих представлений о жизни.

Если бы в России через десять-пятнадцать лет кропотливой заботы появилось бы, а точнее подросло гражданское общество, власти ничего бы не осталось, как покориться его требованиям. Без всяких переворотов, скупок парламента и "властной вертикали" Россия превратилась бы в цивилизованную демократическую страну – общественный спрос не удовлетворился бы никаким иным предложением. Роль молодежи в украинской и грузинской революциях так велика именно потому, что в этих странах как раз вошло в силу первое после крушения СССР свободное поколение. Не будучи, в отличие от российских подростков, обессилено тоскливыми фантомами утраченной империи, оно быстро осознало свои реальные интересы и не побоялось их отстоять.

Однако история не терпит сослагательного наклонения. Власти восприняли Ходорковского как опасного психопата. Кремль оказался не заинтересован в том, чтобы российский народ понимал свои права, жил собственным трудом и умел делать осознанный выбор. Европейская модель развития оказалась замещена азиатской иерархией подхалимов и бюрократов, идеальной для временщиков и коррупционеров. Доходящий до вызывающего бесстыдства цинизм, с которым уничтожалась компания "Юкос", вызвал шок во всем мире, однако эффект был рассчитан в первую очередь на внутреннего потребителя. Всем более или менее влиятельным людям было продемонстрировано, что закон правительству в буквальном смысле слова не писан. Повторить подвиг МБХ, перехватить у него эстафету заботы о будущем России так никто и не осмелился. Результат известен.

Российские реалии дня сегодняшнего настолько часто обсуждаются, что заново их озвучивать – только замыливать. И все же: искусственно созданная бедность. Назойливо стрекочущая шарманка государственной пропаганды, привычно штампующая нудный бред о "вредности демократии" и несомненной пользе добровольного холопства, особенно если на стене холопьего барака для повышения духовности его обитателей криво намалевать "сдезь была диржаво". Постоянное понижение качества жизни – нашумевшие, с помпой представленные национальные проекты показывают населению недвусмысленный кукиш и вместо образования, и вместо здравоохранения и уж тем более вместо доступного жилья. Армейская реформа предполагает окончательный демографический кризис, а реформа ЖКХ вышвырнет за черту бедности всех, кто еще хоть как-то умудряется выкарабкиваться.

А в далеком городе Краснокаменске есть колония. В колонии – тюремная камера с узким окошком. В камере сидит человек. Сидит только за то, что однажды осмелился поверить – другая Россия возможна. Он жив. И мы живы. И жива наша общая мечта.

И мы ждем.

Мы ждем Вас, Михаил Борисович.

СТАНИСЛАВ ЯКОВЛЕВ

Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter
Уважаемые читатели!
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция